Донбасский дневник: Обострение в аду



На третьи сутки непрерывного обстрела вернулся подзабытый с 2014 года страх. Я уж было думала, что он исчез навсегда, что дальше только договоры-переговоры, что самое страшное позади. Разрывы по всему городу почти сплошняком. Такое чувство, что даже не перезаряжают. Эхо от предыдущего баха перекрывает раскат последующего.

Морозный воздух усиливает звук. В любой точке Донецка клянутся, что прилетело за их дом. К счастью, это не так. Но по ощущениям – так. Все рады, что пережили ночь, что день, что солнце, что люди. Наступления темноты боятся все. Вот и я сейчас пишу все это, потому что все равно не уснуть, напрягаться от каждого разрыва – утомительно и изнурительно. В общем – быстрей бы утро.

Донбасский дневник: Обострение в аду

Как-то незаметно война стала частью жизни огромного количества людей. А многие дети уже и не знают или не помнят другого. Иногда, слушая людей, понимаю, то, что они говорят страшней звука разрывов. Для постороннего. А для них, и для меня – это просто жизнь.

Чтоб было понятней, вот, например, разговоры одного дня. Сегодня.

Утро. Везу ребенка в детский сад. На улице в разы слышней, чем дома. С каждым бахом внутри все скукоживается, но показывать нельзя, я с дочкой. Сзади меня в маршрутке две женщины – постарше и молодая. Та, что в возрасте рассказывает молодой:

— Внучка звонила, говорит: «Бабушка, у нас сегодня так гремело, что мы под парту спрятались. Я уже дома, села подальше от окон. Бабушка, ты приходи поскорее… живой приходи».

Разрывы по всему городу почти сплошняком

После садика еду на похороны. 29 января в промке под Авдеевкой погиб мой знакомый командир, Грек. Я и знала-то его всего-ничего, одну поездку в Веселое, но впечатление произвел на всю жизнь. Открытый взгляд, добрая улыбка, спокоен, немногословен. На войне с первых дней. Про таких говорят: «Таких больше не делают».

Рванул на помощь к своим пацанам и погиб. Отпевание в Троицком храме, который расположен в самом «безопасном» районе. Выхожу на остановку раньше, чтобы купить цветы. Гвоздик нет нигде из четырех магазинов. Последний, пятый, чуть в стороне от самого храма. НО и тут нет.

— И вам нужны гвоздики? Да что ж такое!, — негодует продавец, — мы за сегодня гвоздик продали больше, чем за полгода. Кого это хоронят?

— Классно мужика, — говорю, — настоящего. Убили под Авдеевкой.

Продавец закусывает губу.

Прошу дать мне четыре веточки темно-фиолетовых хризантем.

Протягивают пять.

— Отнесите одну веточку от меня, — неожиданно просит предлагает цветочница.

Народу пришло много, в основном военные. Вместе со мной в храм по ступенькам поднимается военный на костылях. Ему предлагает помощь его сослуживец, который явно проигрывает ему в весе.

— Отойди, Серега, я сам.

— А если упадешь?

Прифронтовые записки: «В конце января — начале февраля творился настоящий ад»

Прифронтовые записки: «В конце января — начале февраля творился настоящий ад»

— А если упаду ты мне вряд ли поможешь. Давай-ка я сам и идти буду и падать. Серега пожимает плечами, отходит на шаг назад и контролирует процесс так, чтоб его не заметили.

Заходим в храм. Отпевание только что началось. Рассматриваю тех, кто рядом. Это такой сплошной камуфляж. Выделяются только руки со свечками. Верней ручищи. Их видно больше всего. Обветренные, с въевшимся мазутом, видно, что руки старательно мылись, но до довоенного состояния все равно не отдрать, поэтому так. Во всех этих руках тоненькие свечки, которые совершенно с ними не монтируются.

День выдался солнечным. Свет проходит через витражи и становится разноцветным. «Раскрашивает» камуфляж. Курится ладан, певчие поют. Злость, досада и обида на мир за несовершенство бытия, которые не покидали последние два дня, уходят. Успокаиваюсь.

Отчетливо слышу полный пакет «Града». «Град»??? «Град». Его ни с чем не спутать. Но я же в безопасном районе, в тылу, откуда тут «Град»??? Мало вериться в происходящее – убитый командир, отпевание, военные, храм, витражи, свечи, свет, «Град». Тем не менее.

После службы захожу к подружке, которая работает неподалеку:

— Ленка, это же «Град» был, я не ослышалась?

— «Град», не ослышалась.

— А откуда тут «Град», мы же в безопасном районе.

— Оля, они всю ночь над нами летали, свист, разрыв, все как положено. Стены тряслись, окна. Они же вон там, у «Ашана» стоят, рядом совсем. Я Аньку сегодня садик не повела. Мало ли что.

Вбегает Ленкина коллега:

— Представляете, кусок объездной, которая за Ашаном, уже под украми!

Повисает тишина. Четверо коллег Ленки и я смотрим на глашатая.

— Лучше пусть «Грады», чем укры, — изрекает кто-то. С ним соглашаются все и начинают приводить доводы, что скорей всего это не правда. Потому что до Ашана от нас минут 15 ходьбы. И если там укры… Да ну нафик! Нельзя думать о плохом, мысли материальны.

На сегодня у меня запланирована еще одна встреча. Звоню, чтобы подтвердить.

— Наташ, мы сегодня увидимся?

— Давай перенесем, я поспать хочу.

Наташа живет на привокзальном. Это «опасный» и «громкий» район. Сейчас около двух часов дня.

— Что, совсем жесть у вас?

— Ночь не спали. Совсем. Прилеты в соседний дом, за мой дом. Утро наступило, я так радовалась. Уже собралась выходить – опять обстрел. Решила лечь поспать, пока не закончится, — спокойным голосом делится планами Наташа.

На третьи сутки непрерывного обстрела вернулся подзабытый с 2014 года страх

— Как же ты будешь спать под обстрел?

— Нормально. Пересплю. Сейчас уже просто вырубаюсь, давай на завтра перенесем?

На улице продолжается ад. Грохот со всех сторон. Мощный, четкий, наводящий ужас. Он и не прекращался. Но люди заняты своими делами…

Иду в садик за дочкой. Подхожу к группе. Подслушиваю детский разговор:

— Это война, но ты не бойся, — говорит девочка постарше девочке помладше. Сейчас твоя мама придет, и моя мама придет. С мамами не страшно.

Малышка кивает головой.

— А когда с мамой тогда точно не убьют. Мне папа сказал. А он все-все знает!

Я решаюсь зайти и прерываю ликбез. Пока дочь одевается, к нам выходит воспитатель, Надежда Николаевна. Она почему-то уверена, что я знаю больше, чем говорят в новостях, а оттого задает традиционный вопрос:

Порошенко планирует похоронить в Донбассе сто тысяч солдат и офицеров

Порошенко планирует похоронить в Донбассе сто тысяч солдат и офицеров

— Оля, когда это закончится???

— Скоро. Очень скоро!, — бессовестно вру я. Но она смотрит на меня с такой надеждой, что как обычно пожать плечами я не могу.

— Оля, я больше не могу, трое суток! Это кто выдержит?? А дети? Не дай бог прилетит! Ну ладно в меня, а если в них??? Приходил тут папа один, сказал, что Порошенко отдал приказ – за три дня взять Донецк, это правда?

— Врет. Три дня уже прошло, и что? Взяли? Нет. И не возьмут.

— Олечка, что же он делает? Он же богатый человек! У него столько денег – хватит и внукам и правнукам! Сколько же можно хапать и убивать? Ну это же люди. Живые люди! Как он может? Весь день скорые мотаются мимо. А в Авдеевке что? У нашей сотрудницы там дочь с грудным ребенком в подвале второй день! Без света, тепла и воды! Завтра хотят в Донецк ехать. А как? Господи, когда же это закончится!



Я вижу, что она на грани. Пытаюсь переключит внимание:

— Как Майка? Не баловалась?

— Майя ваша сегодня весь день требовала у меня пакет с водой и вещами. И рассказывала остальным как надо прятаться.

Обострение конфликта на востоке Украины, ситуация под Донецком

Обострение конфликта на востоке Украины, ситуация в районе Мариуполя

Не получилось переключить внимание. Дело в том, что в 2014-м году мы ходили в другой садик. И там действительно учили малышат «играть»: по двум хлопкам воспитателя в ладоши надо было подойти к шкафчику, взять пакет, спуститься на первый этаж, прижаться к стене и подождать пока воспитатель поможет спуститься в подвал. Честно говоря, я не думала, что дочь моя, во-первых, запомнила те «учения», а во-вторых, способна связать бахи на улице и «игру».

По дороге домой как обычно отвечала на стотыщ вопросов, которые возникают у всех детей пяти лет от роду. В этот раз добавилось:

— А бывает так, когда совсем никогда не бахает и нет войны?

— Конечно бывает

— А еще будет?

— Обязательно!

— И тогда Аника (старшая сестра уехала в Россию в 14-м) к нам вернется, и дедушка, и мы опять все вместе будем жить?

— Да. Все вместе. Как раньше.

— Осталось чуть-чуть подождать?

— Да, Майя, совсем чуть-чуть.

Двухлетие Дебальцево: как ВСУ брали в котел используя нестандартные методы

Двухлетие Дебальцево: как ВСУ брали в котел используя нестандартные методы

Садимся в троллейбус. Напротив нас усаживается мальчишка лет 7. Он внимательно смотрит на нас, потом представляется:

— Юрий.

— Ольга.

Знакомство скрепляет крепкое рукопожатие.

Юрий оказался на редкость приятным собеседником. Оказывается, Юрий с папой едут с тренировки, он занимается скалолазанием и у него болит нога «кость вот тут». А еще он сегодня поднимал гири: большую, маленькую и синюю!!! «Представляете? Синюю!! Сам поднял! Скажи, пап!»

— Ну все, ты теперь сильный!

— Конечно. Мы с папой одни мужики в доме. Нам надо маму защищать

— От чего?

— От всего. Вы не видите разве что твориться?

И я бы с удовольствием беседовала с Юрием дальше, но нам надо было выходить.

Уже вечером позвонила подружке с Путиловки (тоже опасный и громкий район). У нее там даже когда у всех тихо – громко. Да и приболела она.

— У нас света нет и холодно. И обстрел, — спокойным голосом без смены интонаций сообщила она.

— Может ко мне приедешь на пару-тройку дней?

— Не, Оль, сейчас не могу, не поеду, обстрел. Может завтра, посмотрим.

Тон такой, как будто она сообщает, что «на маникюре, позже перезвоню». Ну а что? Обычное дело – обстрел.

— Что ж ты там без света под обстрелом делать будешь?

— У меня две книжки недочитанных, как раз дочитаю.

На том и порешили.

Донбасс к войне готов: Боеприпасов хватит на всех карателей

Донбасс к войне готов: Боеприпасов хватит на всех карателей

Как по мне, то от обстрелов лучше всего помогает сериал «Сваты». Только обязательно в наушниках, чтоб не отвлекаться на раскаты. Правда, иногда начинает казаться, что это фантастический сериал.

Там люди. Без обстрелов. Живут.

Кто виноват в войне

Александр Гришин: Донбасс переживает такие обстрелы, которые не слышал уже около двух лет — со времен боев за Дебальцево.

ООН, ОБСЕ, госдепартамент США и министры иностранных дел Евросоюза призывают стороны если не к миру, то хотя бы к прекращению огня. Но где искать виновных в начале нового витка войны? А они и не прячутся!

Слова замминистра обороны Украины генерала Игоря Павловского обратно уже не поймаешь: «Метр за метром, шаг за шагом наши ребята героически продвинулись вперед». А министр обороны Украины Полторак гордо объявил о новой украинской тактике — «ползучее наступление». И их не смущает, что это прямое нарушение минских соглашений.

Они рассчитывали если и не прорваться к Донецку, то хотя бы заручиться поддержкой Запада, спровоцировать новые санкции против России. Вот только мир уже не тот.

Зенитчики незалежной сбили из «Бука» беспилотник ОБСЕ?

На Макеевку упала часть украинской ракеты, которой тут… не должно быть!

«Мы добиваемся не правды, а эффекта» — совет Геббельса греет холодные сердца тех, кто выжигает кварталы непокорного Донецка. В Макеевке рухнула часть «Бука». Прилетело от Авдеевки, где украинские войска. В кого метили? Целей для зенитчиков Украины в донецком небе нет, разве что беспилотники ОБСЕ, либо… аппараты украинской армии — стальные падальщики барражируют над жилыми кварталами. Главное — применяли именно «Бук».

Но этого ЗРК, по утверждению украинских стратегов, в районе Донбасса нет! Как не было и в день гибели «Боинга»? Комплекс-призрак, от которого остаются огрызки уставшей стали и лжи.

Что нам делать с Донбассом?

Александр Волков, летчик-космонавт, Герой Советского Союза, уроженец Горловки:

— Надо прекратить кровопролитие, остановить горе, уже третий год терзающее мой родной Донбасс. Сделать это можно лишь на высшем уровне — нужно договариваться.

Александр Захарченко, глава ДНР:

— Большинство наших жителей надеется на присоединение ДНР к России. Чуть меньшая часть — за то, чтобы республика осталась независимой и была союзным с РФ государством. Мы благодарны за помощь, которая оказана нам в нашей борьбе.

Владимир Прядка, бизнесмен, Луганск:

— Лучшее, что Россия могла бы сделать для Донбасса, — это госпрограмма содействия предпринимателям ЛНР и ДНР по выходу на свой рынок. Особенно с продуктами питания.

Игорь Стрелков (Гиркин), бывший командир ополчения ДНР:

— Ровно то, что нужно было сделать почти три года назад: признать республики Донбасса. После этого можно предъявить ультиматум Украине о прекращении военных действий.

«Войска стоят лицом к лицу»: на Донбассе воцарилось отчаяние

«Войска стоят лицом к лицу»: на Донбассе воцарилось отчаяние

Петр Акаемов, председатель совета «Землячество донбасcовцев» в Москве:

— Почему бы не признать ДНР и ЛНР? Признать! И этим самым показать силу России, что нам не страшно ничего. В том числе новые санкции, под которыми всю жизнь Россия живет.

Руслан Мармазов, журналист, Донбасс:

— Проблему Донбасса может решить только сам Донбасс, но непременно при поддержке России…

Олег Царев, экс-депутат Верховной рады:

— Не поддаваться на провокацию развязывания большой войны. Не давать в обиду людей, которые живут в Донбассе.

Александр, слушатель Радио «Комсомольская правда»:

— Любое применение силы на Украине со стороны России будет воспринято в мировом сообществе как агрессия. Надо действовать только средствами дипломатии.

Автор: Ольга Гордо


НАВЕРХ СТРАНИЦЫ




Загрузка...


Уважаемые посетители! Будьте аккуратны в своих комментариях. Согласно статье 5.61 часть 2 КоАП РФ, "Оскорбление, содержащееся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, - влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от трех тысяч до пяти тысяч рублей; на должностных лиц - от тридцати тысяч до пятидесяти тысяч рублей; на юридических лиц - от ста тысяч до пятисот тысяч рублей